Корзина заказов

пуста
Книжный магазин
Популярные
Array ( [cat] => 8 [page] => 1 [id] => 46 )

Сухинина Наталья Евгеньевна: Где живут счастливые?

Где живут счастливые?

Сухинина Наталья Евгеньевна

ISBN:978-5-905019-09-8

ЦЕНА: 99 руб.
Заказать
Купить электронную версию

Сборник очерков и рассказов, основная тема которых - нравственный выбор. Между любовью и ненавистью, между памятью и забвением, между добром и злом, между жизнью с Богом и - без Него...

Герои рассказов Н.Е. Сухининой - люди, встреченные ею во время многочисленных творческих командировок в самых разных уголках России. 

 

Фрагмент из книги «Где  живут счастливые?»

***

то перед самым Новым годом, всего за несколько часов до него, мы, измотавшиеся от предновогодней суеты, торопим время - скорее бы уж, всех дел не переделаешь. А за месяц до праздника, когда хлопоты ещё только обозначились в нашем календаре приятными мыслями о подарках, о новом рецепте пирога, о купленном к случаю платье или хотя бы ненадёванной кофточке, светло на душе, желанно. Скоро Новый год...

 

В это самое время я и встретила его на автобусной остановке, весёлого, бородатого, бодрого, будто только что из-под ледяного душа и - нетерпеливого к жизни. Из большого рюкзака его торчал пучок чего-то бело-рыжего.

- Борода, - заговорчески прошептал он. - Там у меня борода, а ещё варежки, а ещё кушак и красная шуба с белой оторочкой.

- Дед Мороз! - догадалась я. - Виктор Иванович, ты опять в Деды Морозы?

- Попросили на нашем заводе. Не отказался. Нельзя отказывать людям в радости. Тем более, детям.

Мы попрощались, предварительно пожелав друг другу в Новом году всего самого, самого... А через две недели встретились вновь. Но уже в автобусе и времени для разговора было минуты три.

- Где борода, где кушак? И куда вообще Дед Мороз делся? - пошутила я, очень обрадованная встрече.

А он шутку не поддержал.

- Сдал костюм, сдал. Хватит. Отыгрался. Больше не уговорят.

- А как же радость? Нельзя отказывать людям...

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом и направился к выходу, бросив:

- Заходи. Поговорим, если интересно. Жена будет рада, да и дети тоже.

Я махнула рукой человеку, которого не узнавала. И, конечно, позвонила вечером.

- Приходи. Чаю заварю фирменного, с душицей, мелиссой и чуть-чуть смородинового листа.

И вот сидим на кухне. Пьём фирменный чай, а разговор никак не начинаем. Помогла фотокарточка, сиротливо притулившаяся к будильнику. Борода, кушак, с белой оторочкой шуба. Рядом Снегурочка, воздушная, изящная.

- Узнаёшь?

- Тебя-то, конечно, а вот девочку...

- Мальчик это. Мой Андрей.

Сидящий рядом Андрей смущённо улыбнулся.

- За что тебя отец в Снегурочки-то определил?

- Деньги нужны, - просто ответил мальчик. - Папе за Деда Мороза заплатили, мне за Снегурочку. В два раза больше получилось. Зачем на стороне-то искать? Для нас деньги нелишние.

- Андрей, - обратилась я к мальчику, когда отец вышел. - Что-то я насчёт Нового года никак не пойму. Случилось что? Почему папа такой напряжённый. Да и ты...

- Он очень переживает, очень. Мы несколько дней по квартирам ходили, нам столько адресов дали, только успевай, и, представляете, в каждом доме беда. Ну не совсем беда, а будто не праздник... А папа, он же артист! Он и стихи подготовил, прибаутки всякие, а было такое, что молчал. Входил и молчал. А один раз даже заплакал. Я сам видел.

Фирменный чай с мелиссой и чуть-чуть смородинового листа. Грустные глаза всегда весёлого человека. Четырнадцатилетний Андрей. Фотокарточка, за которой тикает будильник. Жена, приютившаяся рядом с вязанием. Не буду пересказывать рассказ Виктора Ивановича. Пусть расскажет сам. Так вернее.

Накануне вечером дома репетировали. Я заготовил подробный список детей: возраст, пол, имя. Хотелось каждого чем-то неожиданным порадовать - стишком, песенкой, фокус показать. Подарки, так договорились на заводе, родители купят сами и припрячут до случая. Я приду, они мне вручат потихоньку, известное дело...

Первыми мы поехали куда, Андрей, я что-то не помню? Да, да, к одной нашей вахтёрше, у которой дочь уехала в Китай на заработки и оставила ей дочку, внучку, значит. Вахтёрша в внучке души не чает. Купила ей в подарок набор детской посуды - чайник, блюдца, хорошенькие такие, по синему фону розовые цветочки. Я эту посуду в мешок и вперёд.

- Машенька? Тебя Машенька зовут? Долго я до тебя добирался, Машенька, лесами, полями шёл, устал. Дай деду стул, дочка. Дед с дороги отдохнёт.

Маше лет десять. Из-под насупленных бровей смотрит на меня немигающими глазами. Стул не даёт. Подсуетилась бабушка, ткнула под меня табуретку, усадила.

- Стишок, Машенька, стишок расскажи, - заволновалась бабушка.

- Сама рассказывай, - отрезала внучка и опять на меня - немигающими глазами.

А мне куда деваться? Надо продолжать игру, отрабатывать трудодни.

- Ну не надо стишок, не надо. Сейчас мы тебе подарок дадим. Что у нас, внучка, в мешке для Машеньки?

Внучка, пошарив для порядка в мешке, вытащила коробку с посудой. В глазах девочки затеплился интерес к жизни.

- Вот. Вот тебе подарок, - посуда осторожно переправилась в Машины руки. Девочка нетерпеливо открывает коробку и вдруг со злостью запускает ею в бабушку. Посуда не разбилась. Только разлетелась по пушистому паласу в разные стороны: блюдца, чайничек, ещё блюдце...

- Я тебя что просила купить? - кричала девочка, позеленев от злобы, - а ты мне посуду, сама в неё играй, дура, дура...

- Ах ты, дрянь, - схватил я девочку за руку, - ах ты дрянь, - какие уж тут прибаутки, еле сдержался, чтобы не дать ей хороший подзатыльник. Губы Маши задрожали от обиды, она изо всех своих десятилетних сил шибанула дверью в соседнюю комнату и завыла там по-бабьи, протяжно, душераздирающе.

- Простите, простите, Виктор Иванович, нервная она, мать уехала, я с ней... Никаких сил нет. Может часами лосины перед зеркалом примерять. У неё их восемь пар, разные, в Китае они копейки. А меня она просила, этот, как его, с наушниками, дорогой очень, не осилила. Думала, посудой угожу, да вот не угодила.

Так и ушли мы из квартиры под вой Маши и виноватые причитания старой вахтёрши.

У Кати из шестого цеха пятилетний мальчик. Он-то Деду Морозу обрадовался. Волнуясь, рассказал стишок про снежинки, повёл к ёлке, даже шоколадку подарил. А я ему из мешка - пожарную машинку! Красную, громыхающую! С поднимающейся лестницей! Артём поиграть побыстрее хочет, а мама приглашает гостей на кухню, чай попить. Пирогов напекла Катя, готовилась. Съели по пирожку. Андрей толкает, пора.

Направились к выходу, и случайно задел я своим посохом дверь в соседнюю комнату. Раскрылась дверь, и увидел я в инвалидной коляске старого человека, сгорбленного, укутанного пледом.

- Кто там, Катя?

- Да отец, отец, - торопливо сказала Катя и прикрыла дверь. - Он плохо ходит, сидит целыми днями...

Я уже взялся за ручку входной двери, но вдруг почему-то вернулся. К отцу...

- Здравствуйте, дедушка, - шагнул я навстречу. - С Новым годом вас! Дед взглянул удивлённо, радостно. Потом коснулся рукой моего посоха. И то ли спросил, то ли воскликнул:

- Дед Мороз?!

- Дед Мороз, - подтвердил я. - Дай, думаю, зайду к такому старому, как и я, деду. Дай, думаю, скажу ему - с Новым годом! А ещё спасибо скажу за жизнь честную, трудную.

- Сынок, сынок, - засуетился дед, - ты как попал-то сюда, в мою келью?

- Специально пришёл. Знаю, живёт в этой квартире старый, заслуженный человек. Пришёл поздравить.

- Меня? Специально меня? - руки у деда задрожали.

Подарок, подарок нужен, а нет подарка...

И вдруг в кармане шубы нащупал я шоколадку, подаренную Артёмкой. Есть подарок!

- Вот. Шоколадку принёс. Пусть весь год жизнь у тебя будет, дедушка, сладкая, как эта шоколадка.

- Какое там, - махнул он рукой, - старость, она, сынок, сладкой не бывает. Она такая горькая, не приведи Господи. Нет, скажи честно, ты специально ко мне пришёл?

- К тебе, к тебе, что я, врать, что ли буду!

- Ко мне, ко мне, - старичок заворочался в своём кресле, - вот оно какое дело, знают меня, знают. Что не ел чужой хлеб Григорий Иванович, честно жил. Ты уж извини, что я в таком виде. Гости ко мне не ходят, я по-домашнему. Но я сейчас... Он стал приподниматься, опираясь на подлокотники кресла. А поднявшись, крошечными семенящими шажками направился к гардеробу. Трясущимися руками открыл его и достал чёрный в серую полоску пиджак с звенящими на нём медалями. Попросил - помоги надеть, сынок. Я плакал. Я плакал, понимаешь? И винился в эту минуту перед всеми такими вот забытыми, дряхлыми, изболевшимися, изжившимися людьми, которых в лабиринтах наших домов с благополучно светящимися окнами несть числа. Старость сладкой не бывает... Но она бывает хотя бы достойной, если не одинока. Если нет с ней страшного чувства отработанной пустой породы, если не видит она, что её терпят, что она в тягость, если вспоминают её хотя бы по праздникам.

В лифте мы стояли друг от друга отвернувшись. Но я заметил, что у Андрея размазан по щекам грим. Хорошо ещё, что он не увидел моих «скупых мужских слёз».

- Пойдём, пап, домой, - попросил Андрей на улице. - На сегодня хватит.

Но я уговорил его зайти ещё в ближайший дом. В квартире шла пьянка и Деда Мороза там ждали только завтра. Девочка в комнате рисовала, а на кухне мама принимала гостей кавказской национальности. Гости дали Снегурочке два мандарина, а мне налили до краёв стакан.

- Не пью на работе, - отговорился я и спросил тихо хозяйку, - подарок-то дочке купила?

- Подарок... Да нет ещё... Завтра куплю, завтра, с получки, скажу, от Деда Мороза.

Тут меня прорвало:

- Бегите, - говорю гостям, - в магазин, пока открыт, и купите девочке подарок. Девочке нужна игрушка. Хорошая. Идите. А я тут подожду.

А ведь пошли. Засуетились, загремели лифтом. Через пятнадцать минут пришли с Барби и... бутылкой «Распутина». Гулять так гулять.

Девочка обрадовалась подарку. Прижала куклу к себе, тихо сказала «спасибо» и ушла в комнату, прикрыв дверь поплотнее.

Вечером дома нам не хотелось рассказывать о прожитом дне. Слава Богу, досталась жена с понятием, в душу лезть не стала, догадалась - что-то неладное у нас на сердце.

Утром Андрей попробовал от роли Снегурочки откосить.

- Может ты один, пап? Сколько можно рядиться и гримироваться?

И тут я очень испугался. Если я один шагну сегодня в этот омут квартир, где ждёт меня не весёлый Новый год, а тяжёлое дыхание будничной жизни, в которой почти как у Толстого: все несчастливые семьи несчастны по-своему, я не выдержу. Сорвусь и долго ещё не смогу прийти в себя.

- Мужчины друг друга в беде не бросают, - напомнил я своему четырнадцатилетнему сыну.

И мой мужчина, вздохнув, пошёл обряжаться Снегурочкой.

В очередной квартире при нас с Андреем раздался телефонный звонок. Межгород. Сын сообщил матери, что никак не сможет приехать к ней на Новый год. Изменились обстоятельства. Она заплакала и кивнула на холодильник - кому я всё это наготовила... В другой квартире молодая пара подвела меня к кроватке девочки, которая от рождения не ходит. Девочка приняла слабыми ручками большой, в серебряной бумаге свёрток и отвернулась к стенке. В третьей... Я могу рассказывать очень долго. Давай лучше чай пить.

- А кто был последним в вашем новогоднем марафоне?

- А последними были два мальчика-близнеца. Мама ушла куда-то, и они умудрились уронить люстру на пол. Катались на ней, что ли. Сидят, ревут.

Я им:

- Не ревите, я же Дед Мороз, у меня все электрики в городе знакомые. Сиди, Снегурочка, с ребятами, а я за электриком побегу.

Прибежал домой, переоделся, взял дрель, тестер и бегом обратно. Вижу - сидят близнецы на полу вокруг люстры, а Андрей им как Шахерезада какую уж по счету сказку...

Прикрепили люстру. Успели до мамы. Так и пришли домой. Андрей - в костюме Снегурочки, а я с дрелью. И знаешь, так мне в новогоднюю ночь тоскливо стало, так невесело, давай, говорю своей Валентине, выпьем. Налили по рюмочке.

- Давай выпьем за Григория Ивановича, чтобы не был так одинок на старости лет, за тетю Дашу-вахтёра и ее непутёвую Машеньку, за маму Машенькину, чтобы заработала она денег на сто лет вперёд и никуда от своей дочки не уезжала. За каждое светящееся в нашем городе окошко, за людей наших - измотанных, затюканных жизнью, нервных, немощных, обездоленных, обманутых...

А за счастливых пить будем? - спросила жена.

- Да где они, счастливые-то? Сколько ходил, не видел...

- Да вот они, - кивнула Валентина на сидящих за столом Андрея, старшего нашего Дмитрия и совсем маленького Дениску. Вот они, с тобой рядышком. И слава Богу, всё у нас пока хорошо. И ёлка. И подарки. И даже свой Дед Мороз со Снегурочкой.

Спасла меня Валентина в ту новогоднюю ночь. Думал, уж совсем не одолеть подступившей к сердцу печали.

- Вот и всё, что рассказать хотел. Ещё чайку выпьешь?

 


<<< Назад
شركة ads securities ads securities
http://saudiarabiaforex.com/ nsfx شركة nsfx